Последние новости
Часто просматриваемые
Главное меню
Новости
История
Структура
Personalia
Научная жизнь
Рукописи
Публикации
Лекторий
Периодика
Архивы
Экскурсии
Продажа книг
Спонсорам
Аспирантура
Библиотека
ИВР в СМИ
IOM (eng)
  Версия для печати

Скрынникова Т.Д. Интерпретация понятия Yeke Mongγol ulus // Монголоведение в Санкт-Петербурге: ретроспектива и современность. Программа. Тезисы. Международный Круглый стол (10 июня 2019 г. Санкт-Петербург). СПб.: 2019. С. 32—33.


Вопрос о yeke mongγol ulus так или иначе затрагивается в большинство монголоведческих исследований, связанных с этногенезом, политогенезом и поисками национальной идентичности. И в исторической литературе, и, благодаря ей, в обыденном сознании, понятие «Великое Монгольское государство» настолько прочно закрепилось, что неясность его значения практически не осознается. Между тем этот перевод или интерпретация – порождение поздней историографической традиции; внутри оригинального текста «Сокровенного сказания» нет эксплицитного представления словосочетания Yeke Mongγol ulus.

Известно, что территорий, на которых монголы проживали до образования империи Чингис-хана, было две. Первая – та, откуда вышли группы, которые создали ранние кочевые объединения, впоследствии составившие ядро Монгольской империи; вторая территория – та, на которой, благодаря деятельности Чингиса и его предшественников, империя начала формироваться.

Монголы, обозначенные в китайской историографии одним и тем же именем мэнгу, соотносятся с землями, лежавшими и к северо-востоку, и к юго-западу от Цзинь. Северо-восточная территория имела самостоятельное значение и соседствовала с Кореей; Монголия же на юго-западе называлась yeke, то есть «великой», и связывалась с проживавшими там же татарами.

Представляет интерес проблема самоидентификации средневековых монголов, начиная с доимперского периода, когда отмечается факт их пребывания на двух территориях. Первоначальная территория расселения находилась по рекам Аргунь и Амур (usutu mongγol – «водные монголы»). Вторая территория — это Трехречье (Онон, Керулен, Тола); оно обозначалось, по мнению многих монголоведов, как «Великое Монгольское государство» (Yeke Mongγol ulus). На мой взгляд, этот перевод или интерпретация является порождением поздней историографической традиции. На самом деле его значение архетипично, имеет преимущественно пространственную семантику и не связано с завоеваниями Чингис-хана. Слово «великая» (yeke) указывает на территорию вторичной колонизации, неоднократное подтверждение чему мы имеем в мировой истории (Great Britain, Magna Grecia/ в Южной Италии, Ungaria Maior / Ungaria Magna на востоке, Great Russia).

Из района к югу от р. Аргунь ранние монголы мигрировали, как предполагают исследователи, во второй половине X в. – первой половине XI в. на территорию Трехречья, которая стала называться Великой Монголией. «Когда монголы (мэн жэнь) вторглись в государство Цзинь, [они] назвали себя великим монгольским государством (да мэн-гу го). Поэтому пограничные чиновники прозвали их Монголией (Мэн-гу)», – писал Ли Синьчуань. Действительно, в период с 1135 по 1147 годы между монголами и чжурчженями происходили многочисленные столкновения.

С большой долей уверенности можно утверждать, что период, в течение которого группы речных монголов, перекочевывавших с Аргуни-Амура в Трехречье, останавливались в степях, был продолжительным, и это отразилось в китайском тексте, изображающем их степняками-кочевниками. Движение большой группы людей с Амура в Трехречье не было мирным, земли, где приходилось останавливаться, брались с боем. Представляется, что именно эти стычки за территорию жизнеобеспечения, которые пришлось вести ранним монголам-мигрантам, китайской историографией были отождествлены с действиями всех монголов Хабул-хана и его преемников в Великой Монголии. Главное же заключается в том, что, несмотря на всю эту неразбериху с очередностью событий, а отчасти и с их сутью, в китайской историографической традиции – традиции, заметим, хорошо развитой – упорно говорится о двух территориях, на которых проживали этнические группы с одинаковым именем – субъекты политической практики региона. И уже на старой территории термин «монгол» использовался, видимо, и как этноним (причем скорее всего обозначал и малую группу – род, и более крупную – племя), и как политоним. На территории вторичной колонизации, в Великой Монголии, этноним «монгол» «зазвучал», тогда как на территории первоначального проживания, где монголы или монголы-шивэй не столь активно участвовали в политических событиях того времени, он уже не был «звучным»; но все же не остался незамеченным.

Даже при условии полного совпадения иероглифического написания названий обеих групп (занимавших территории первичной и вторичной колонизации) нельзя говорить о совпадении состава этих групп. Речь может идти только об одинаковом обозначении лидирующей (правящей) ее части, давшей имя и всему сообществу. Рассматриваемый период – время постоянного переструктурирования социально-политических объединений. Соответственно требовались столь же регулярное переосмысление и пересмотр границ своей общности; идентификация и самоидентификация становились целым рядом выборов; выбор же в рамках иерархии идентичностей делался по ситуации, – происходила своеобразная «смена одежд». Только понимание того, что идентификация – постоянный, непрекращающийся процесс, позволяет приблизиться к адекватной реконструкции событий.

По имеющимся в распоряжении исследователей материалам вряд ли возможно датировать с точностью до года появление Yeke Mongol ulus как обозначения определенной политии к юго-западу от северного Китая; зато можно с высокой степенью уверенности утверждать, что обозначение это как обозначение монголов отмечено для первой половине XII века в связи с монголо-чжурчженьскими стычками.

Таким образом, китайская историографическая традиция позволяет утверждать, что две Монголии существовали не только в представлениях, были не только «воображаемыми» сообществами, но и объектами реальной внешнеполитической практики Китая. По имеющимся в распоряжении исследователей материалам вряд ли возможно датировать с точностью до года появление Yeke Mongol ulus как обозначения определенной политии к юго-западу от северного Китая; зато можно с высокой степенью уверенности утверждать, что обозначение это, как обозначение монголов Трехречья, отмечено уже для первой половине XII века, задолго до рождения Чингис-хана.

К содержанию сборника...

PDF-файлы

Полный текст

Ключевые слова



На сайте СПб ИВР РАН
Всего публикаций8589
Монографий1407
Статей7112
b_klyashtorniy_co_2002.jpg
b_shiffmann_1986.jpg


Programming© N.Shchupak; Design© M.Romanov

 Российская академия наук Yandex Money Counter
beacon typebeacon type